На протяжении многих лет российская оппозиция заявляет, что борется за демократию, права человека и верховенство закона. Однако всякий раз, когда речь заходит о праве народов на самоопределение, значительная часть её лидеров демонстрирует удивительное единодушие с тем государством, которое они критикуют.

Недавние заявления Ильи Яшина о том, что «с расчленителями России нам не по пути», вновь поставили этот вопрос в центр общественной дискуссии. Эти слова отражают не только личную позицию политика, но и более широкую проблему: многие представители российской либеральной оппозиции готовы говорить о свободных выборах, независимых судах и федерализме, но не готовы признать право народов самостоятельно решать свою политическую судьбу.

Это принципиальное противоречие.

Демократия не может существовать выборочно. Если признаётся право граждан выбирать власть, но не признаётся право народов определять будущее своей территории, то речь идёт не о полном уважении принципов демократии, а об их ограниченном применении.

Подлинный федерализм невозможен без добровольности. Союз, из которого невозможно выйти, перестаёт быть союзом равноправных субъектов и превращается в централизованное государство, где полномочия регионов существуют лишь до тех пор, пока они не затрагивают интересы политического центра.

Именно поэтому заявления о децентрализации теряют убедительность, если одновременно отвергается сама возможность свободного выбора народа в пользу независимости. Если такой вариант заранее объявляется недопустимым, то возникает закономерный вопрос: где проходит граница между федерализмом и сохранением имперской модели?

Особенно показательно, что в этом вопросе между Кремлём и частью российской оппозиции обнаруживается больше общего, чем принято признавать. Различаются методы и политическая риторика, но совпадает исходная установка — сохранение существующего государства рассматривается как безусловная ценность, которая стоит выше права народов самостоятельно определять своё будущее.

Безусловно, международное право устанавливает сложные критерии реализации права на самоопределение, а его применение зависит от конкретных исторических, политических и правовых обстоятельств. Однако сам принцип самоопределения давно признан одним из основополагающих принципов международного порядка. Отрицать его лишь потому, что его реализация может изменить государственные границы, означает ставить территориальную целостность выше свободного волеизъявления людей.

Если государство действительно уверено в своей привлекательности, оно не должно бояться свободного выбора. Единство, основанное на добровольном согласии, значительно прочнее единства, основанного на политических запретах или страхе перед возможным распадом.

Международному сообществу важно понимать: вопрос будущего России — это не только вопрос смены власти в Кремле. Не менее важно понять, сохранится ли после этой смены сама политическая философия, в которой государство всегда имеет приоритет над волей народов.

Настоящие демократические перемены невозможны без готовности обсуждать самые сложные вопросы, включая право народов на самоопределение. Если же этот вопрос объявляется закрытым ещё до начала дискуссии, то меняются лишь лица во власти, а не сама логика государства.

Будущее региона зависит не только от того, кто будет управлять Россией после Владимира Путина, но и от того, сможет ли российская политическая элита — независимо от своих идеологических взглядов — отказаться от имперского понимания государства и признать, что источник легитимности находится не в сохранении территории любой ценой, а в свободной воле людей, которые на этой территории живут.

Россия перед лицом международного правосудия: решение ЕСПЧ стало очередным юридическим ударом по политике безнаказанности

Решение ЕСПЧ по делу грузинских военнопленных должно стать не завершением, а началом более широкого процесса международной юридической оценки действий России в вооруженных конфликтах на постсоветском пространстве. Международное сообщество не может игнорировать многочисленные обвинения в массовых нарушениях прав человека во время войн в Чечне, Грузии, Азербайджане,Молдове и Украине.

Особого международного расследования заслуживают события в Чечне, где в ходе двух разрушительных войн были убиты сотни тысяч мирных жителей, сотни тысяч людей стали беженцами, а многочисленные международные правозащитные организации документировали внесудебные казни, пытки, насильственные исчезновения и неизбирательные бомбардировки гражданского населения. Эти преступления не должны оставаться без международной правовой оценки.

Государства, виновные в серьезных нарушениях международного гуманитарного права и прав человека, должны нести ответственность. Там, где суды установят факты военных преступлений, преступлений против человечности или других тяжких нарушений международного права, пострадавшие и семьи погибших должны получить справедливые компенсации, а виновные — предстать перед судом независимо от занимаемых должностей.

Без признания совершенных преступлений, выплаты компенсаций жертвам и реального наказания виновных невозможно говорить ни о справедливости, ни о прочном мире. Политика безнаказанности лишь создает почву для новых войн и новых трагедий. Международное право должно действовать одинаково для всех государств, независимо от их военной силы или политического влияния. Только тогда принцип верховенства права перестанет быть декларацией и станет реальным механизмом защиты народов от насилия.

Иса Садыков