Концентрат монострима РУСЛАНА АЙСИНА

Вопрос о возможной агрессии России против Казахстана перестал быть абстрактной угрозой. Кремль уже давно присматривается к казахстанскому направлению как к потенциальному объекту экспансии после украинского сценария.

Исторические претензии как идеологическая подготовка

Путинский режим строит свою экспансионистскую политику на восстановлении имперского дискурса. Это не возрождение Советского Союза — Путин презирает советское наследие. Речь идет о реанимации Российской империи со всеми атрибутами наследственной монархии.

Север Казахстана в этой логике выступает «исконно русскими землями», якобы подаренными товарищем Лениным. Заявления о том, что у казахов никогда не было государственности, звучат как прямая калька с украинского сценария. Тогда тоже говорили, что украинской нации не существует, что русские и украинцы — один народ, что их государственность придумал Ленин.

С Казахстаном сложнее утверждать этническое родство, но территориальные претензии формулируются не менее агрессивно. Алматы объявляется «городом Верным», хотя никаких городов русские не строили — создавали лишь форпосты для колониального продвижения.

Стратегические расчеты Москвы

Казахстанский сценарий кажется Москве более реалистичным по нескольким причинам. Длиннейшая 7000-километровая граница практически не защищена — такую протяженность в принципе невозможно контролировать. Север Казахстана крайне уязвим, а Запад находится слишком далеко для активного вмешательства.

Кремль рассчитывает на меньшее сопротивление по сравнению с Украиной. Токаев, в отличие от Назарбаева, не воспринимается в Москве как надежная фигура. События января 2022 года, произошедшие накануне вторжения в Украину, стали для Путина своеобразной проверкой международной реакции. Получив молчаливое одобрение, он решился на украинскую авантюру.

Американский фактор и сделка с Трампом

Ключевая роль в казахстанском сценарии отводится возможной договоренности между Путиным и Трампом. Для американского президента провокация против Казахстана может оказаться выгодной, поскольку отвлечет силы Китая и создаст давление на Пекин со всех сторон.

Трамп активно ищет возможности для геополитических «сделок». Его попытки приписать себе роль миротворца в конфликте между Пакистаном и Индией показали механизм работы: сначала создать или использовать конфликт, затем «остановить» его и получить лавры победителя.

Конфликт с Индией разгорелся из-за торговых споров и попыток Трампа продавить интересы своих бизнес-групп. Моди отказался играть по правилам американского президента, что привело к серьезной перепалке и угрозам повышения пошлин.

Китайский расчет

Для Китая стабильность Центральной Азии критически важна. Регион служит ключевым маршрутом для мегапроекта «Один пояс, один путь», без реализации которого Китай обречен экономически. Санкции и торговые войны уже создают перегрев китайской экономики, а Трамп планирует пересматривать характер двусторонних отношений.

Пекин не хочет военных конфликтов — когда Китай воюет, он обычно проигрывает. XIX век, названный в китайской историографии «веком унижения», показал неспособность китайцев к крупным военным кампаниям. Поражения от Российской империи, две опиумные войны с британцами, проигрыш японцам — все это оставило глубокий след в китайском сознании.

Внутренние проблемы КНР тоже не способствуют военной активности. В стране происходят волнения и бунты, которые фиксируются сотнями ежегодно. Си Цзиньпинь недавно сменил множество военных руководителей, что может указывать либо на подготовку к конфликтам, либо на страх перед военным заговором.

 

Казахстанская дипломатия

Астана активно диверсифицирует внешнюю политику. Недавний визит Токаева в Анкару завершился подписанием широкого пакета соглашений по двадцати направлениям — от военно-политического до сферы искусственного интеллекта. Это стратегическое партнерство с Турцией серьезно раздражает Москву.

Россия уже не может эффективно отвечать на такие вызовы. У нее нет экономических рычагов, военные возможности ограничены украинским фронтом. Попытки усилить базу в Армении выглядят жалко — это замкнутая база, которую Азербайджан и Турция могут быстро блокировать в случае необходимости.

В ответ на успехи азербайджано-турецкого тандема Москва арестовала главы азербайджанской диаспоры в Екатеринбурге. Такие символические жесты только подчеркивают беспомощность Кремля.

Внутренние кризисы ключевых игроков

Трамп сталкивается с нарастающими внутренними проблемами. Увольнение главы агентства по статистике за предоставление реальных экономических данных показывает масштаб трудностей. Депортация мигрантов привела к нехватке рабочих рук, особенно в сельском хозяйстве. В Техасе некому убирать урожай — мексиканцы и доминиканцы, которые этим занимались, высланы, а американцы не готовы работать за такие деньги.

Инфляция растет, экономический рост замедляется. Все это дойдет до конечного потребителя к осени, когда станет ясно, что республиканцы рискуют проиграть обе палаты парламента в 2026 году.

Путин тоже находится в ловушке. Украинская война показала, что Россия увязла в конфликте, из которого не может выйти победителем. Но логика эскалации требует новых целей для агрессии.

Турецкий фактор

Анкара поэтапно реализует свои планы на Кавказе и в Центральной Азии. Туранский проект носит скорее экономический характер, но идеологически его должен возглавлять Казахстан. Астана находится ближе к другим тюркским народам — киргизам, татарам, башкирам, алтайцам, узбекам — чем турки, которые уже далеко отошли от изначальных тюркских корней.

Казахи сохранили антисистемный вектор и пассионарность. Они знают, что такое лишения и трудности, много чего прошли и ко многому готовы. Турки же превратились в системную нацию, встроенную в государственные структуры.

Региональные последствия

В случае агрессии против Казахстана реакция других центральноазиатских стран будет предсказуемо негативной на словах, но сомнительной на деле. Узбекистан, обладающий крупнейшей армией региона и населением под 50 миллионов человек, вряд ли вступит в прямое противостояние. Путин активно обхаживает Мирзиёева, его дочь участила визиты, возможно, прорабатывается вариант транзита власти.

Туркменистан, хотя и не граничит с Россией напрямую, опасается дестабилизации. Режим Бердымухамедова понимает свою уязвимость — армия слабая, а многочисленные племена на границе с Ираном могут в любой момент создать проблемы.

Военные сценарии

Москва вряд ли будет стремиться дойти до Алматы — это слишком глубокий тыл. Более вероятен сценарий захвата северных регионов: Павлодара, Семея и прилегающих территорий с последующим объявлением очередной «народной республики».

Но у России есть множество планов в разных направлениях. Любой генштаб составляет сценарии нападения на соседние страны. Есть планы прорыва к Калининграду через Сувалкский коридор, есть молдавский вариант — правда, для него нужно сначала прорваться к Одессе через Украину.

Распад системы международного права

Происходит обвал постялтинской системы международных отношений, которая определяла незыблемость границ. Правил больше нет — действует только право силы. Ближний Восток уже погружен в хаос, Израиль стал изгоем международного сообщества.

Конфликты неизбежно будут распространяться в сторону Центральной Азии. Уже заявляется о том, что Россия предупредила Иран о возможном нападении Израиля и США. Путин, Трамп и Нетаньяху втроем выясняют отношения, пытаясь спасти свои режимы.

Зангезурский коридор тоже станет точкой воспламенения. Китай будет вооружать своих союзников — Иран, Пакистан, Турцию. Все эти игроки могут оказаться в огненном кольце, из которого старики-разбойники и международные преступники уже не смогут выбраться.

Система входит в фазу тотального кризиса, когда локальные конфликты перерастают в глобальное противостояние. Предупрежден — значит вооружен. Возможно, публичное обсуждение этих сценариев поможет их предотвратить.

 

Вопросы и ответы

Вопрос: Китай разве дал добро России на эти планы, ведь он солидно так вложился в регион ЦА?

Ответ: Сомневаюсь. Китай столько денег вложил в стабильность Центральной Азии. Собственно, я ответил на этот вопрос в своем монологе. Дело в том, что Китай может много чего вкладывать. Про Украину тоже самое говорили — и Россия сколько вложила, и другие сколько вложили, и Китай сколько вложил.

Китай, конечно, не хочет конфликтов. Он будет выступать против. Но здесь игра слишком крупная, чтобы говорить о деньгах. Сверх того, Россия выдергивает, например, КНДР из сферы влияния Китая, в том числе при молчаливом согласии Соединенных Штатов.

Это тоже Китаю не нравится. Ким Чен Ын, который кормился с их руки, вдруг начал ориентироваться на Москву. Ким не хочет быть в зависимости от Китая. Он хочет приобрести нескольких партнеров — США, Китай и Россию, между ними маневрировать, как это делал его дед и отец. Между Китаем, СССР и условным блоком там Румыния-Албания. Такая же игра.

Вопрос: Трамп важные заявления делает сам, хочет казаться крутым, а Путин заявления делает через своих шутов. Это командная работа или боится промахнуться?

Ответ: Дело в том, что Путин — более опытный аппаратчик. Путин именно аппаратчик, Трамп не аппаратчик. Он не работал в системе номенклатуры, а Путин просто оттуда пришел. Путин — это номенклатурная крыса, поэтому он знает правила игры, поэтому боится брать ответственность.
Трамп при всей его чудаковатости и дебиловатости все-таки порой не боится на первых этапах брать ответственность. Потом он отползает, конечно. Его натура выплескивания, натура взрывного характера, плюс ко всему, как известно, он принимает всевозможные транквилизаторы, чтобы быть на ногах. Ему под 80 лет, туша такая, его странные поведения связаны с приемом препаратов, придающих энергию.

Поэтому он сам готов писать, это ему нравится, он получает от этого удовольствие, считает, что таким образом управляет миром. Путину ничего подобного не нужно, Путин не доверяет интернету. Путин считает, что нужно делать через других, он боится напрямую все делать.

Как мы вчера с Русланом Кутаевым обсудили — он через Лукашенко высказался, через Медведева высказал претензии к Трампу якобы. Это всегда в его случае через кого-то, потому что если что-то случится, он скажет, что это не я — Медведев напился, я тут при чем. Или как он говорил про своего пресс-секретаря Пескова: «такую чушь порой несет, я вообще знать не знаю, о чем он говорит». Он всякий раз перестраховывается.

Вопрос: Салам алейкум, Руслан! В случае агрессии России против Казахстана стоит ли Казахстан предъявить территориальные претензии к России по возврату Оренбурга, бывшей первой столицы Казахстана?

Ответ: Алейкум салам. Собственно говоря, надо перестраиваться, потому что все международные границы не действуют. Россия сама с подачи, в том числе, американцев на это пошла. Захватывает территорию, объявляет своими.

В момент обвала постялтинской системы международных отношений, которые определили незыблемость границ, все это не работает. Посему Казахстан, конечно, может и должен действовать в таком же ключе. Если будет агрессия, я считаю, что Казахстан может пойти на серьезный стратегический ход. Как Азербайджан это сделал и шокировал Россию. Они просто оказались парализованы таким подходом.

Вопрос: Руслан, скажите, почему Назарбаев, начиная с прошлого года, зачастил встречаться с Путиным? Считаете ли вы, что Назарбаев беспокоится о своих наворованных деньгах и за безопасность своей семьи?

Ответ: Здесь два аспекта. Первый — действительно, Назарбаев хочет получить гарантию от Путина, чтобы тот выступил гарантом. К кому еще? К Эрдогану ездил, встречался в 23-м году.

Путин считает, что Назарбаев — это ценный политический актив, и его можно использовать для оказания давления на Токаева и все остальное. Потому что у них сложились достаточно комплементарные отношения — у Назарбаева и Путина — еще с тех пор, когда Путин только-только приходил во власть. Они друг друга понимают стилистически и поколенчески, хотя Назарбаев старше на 13 лет, но они из одной эпохи.

Вопрос: Казахстан так же, как Украина, добровольно отказался от ядерного оружия. Казахстанская армия очень слабая, в отличие от ВСУ. Как вы считаете, удастся ли Казахстану в случае войны отстоять свое?

Ответ: Вы верно отметили — было давление на Казахстан так же, как и на Украину, отказаться от ядерных арсеналов. У Казахстана был третий арсенал в мире, и Казахстан бы сразу стал не просто ядерной державой, он стал бы ключевой страной в Евразии.

Стране, которая обладает ядерным оружием, — бояться нечего. Ей не указ ни Россия, ни Китай. И остальные вышли бы на поклон — от Ирана до остальных стран. Мусульманская страна, наряду с Пакистаном, обладающая ядерным оружием… это бы резко повысило субъектность Казахстана.

Естественно, Россия и мировой истеблишмент не были заинтересованы, поэтому уговорили Назарбаева отказаться — поставили условие. С Украиной было сложнее, но по факту тоже уговорили. Американцы и Россия выступили гарантом — Будапештский меморандум. Чем закончилось эти гарантии, вы знаете, начиная с 22-го года.

Что касается армии. Понятно, что численно Казахстан уступает. ВСУ инструктировали западные, натовские специалисты, наращивали оружием. Местность соответствующая — это Европа. С Казахстаном все эти составляющие пока не работают.

Но Казахстан, я более чем убежден, сможет отстоять себя. Во-первых, есть позиция Китая, который может резко выступить, и Турция. Но какова задача изначально? Вряд ли Москва пойдет до Алматы — это слишком глубоко в тыл и смысла нет.

По северу пройтись — Павлодар, Семей — они способны быстро объявить республику какую-то народную. Здесь поэтому Казахстану нужно усиливать присутствие, потому что если Россия получит отпор, плюс ко всему, если восстанут народы — Татарстан, Башкортостан — конечно, у России сразу в тылу заполыхает. Несколько сценариев нужно обязательно просматривать и учитывать.

Вопрос: Брат Руслан, скажи, пожалуйста, как думаешь, какова будет реакция Казахстана и других стран Центральной Азии, если Россия все-таки решится напасть на Казахстан?

Ответ: Реакция, конечно, будет негативная — мы против агрессии, мы за мир. Но не только слова важны, важны и действия. В этом смысле Узбекистан — крупнейшая страна по численности, обладающая крупнейшей армией среди центральноазиатских стран, население уже под 50 миллионов, больше чем в Украине — но не думаю, что они вступят.

Поэтому Путин активно обхаживает Мирзиёева, дочь туда зачастила, видимо, просматривает вариант транзита власти, так же как с сыном Рахмона случилось.

Но естественно, Путин боится большой войны. Как мы увидели, он понял, что попал в украинскую ловушку и оттуда не может вылезти. А в Центральную Азию если пойдет, тоже, скорее всего, увязнет и завязнет. Понимаете, дураки ни на чем не учатся, вот в чем проблема.

Вопрос: Руслан, почему Турция не берется всерьез давить на так называемую Россию?

Ответ: А по какому вопросу ей давить? Потихоньку, шаг за шагом, Турция реализует все свои планы. Кавказ, пожалуйста, отжимает, в Центральную Азию заходит, Туранский проект устраивает, хотя понимаем, что это не идеологический, больше экономический сюжет.

Как раз идеологически его должен вытягивать Казахстан. Казахстан должен стать центральным регионом. Турки — это экономика, промышленность, армия, но идеологически все-таки Казахстан куда как ближе.

Он более должен быть на этом месте, потому что не только центральная, по-настоящему ключевая цивилизация, которая родственна всем остальным — киргизам, татарам, башкирам, алтайцам, узбекам. Они более близки, например, чем турки, которые очень отдаленно связаны с тюркскими корнями.

Мобилизованность казахов — казахи очень пассионарны, турки тоже, но турки встроены в систему, турки очень системные, а казахи имеют антисистемный вектор. Они могут пересобраться, могут мобилизоваться, казахи знают, что такое лишения, трудности — много чего прошли, поэтому ко многому готовы.

Турки — это уже нация, которая сохранила, может, культурный слой тюркский, но в целом это уже сплав всего и вся. Турки — это государство, система, а остальные тюрки — они не государство, это более важно, потому что они воины, которые не подчиняются никаким диктатам, никакой системе, по крайней мере сопротивляются.

Вопрос: Китай против? Тогда скажите, кто же является инициатором того, чтобы все сейчас начало гореть?

Ответ: Явно не Китай. Китаю-то зачем, чтобы все горело? Пекину, как правильно было отмечено нашими читателями, важно, чтобы установился мир и покой, потому что Китай хочет торговать, он не хочет воевать.

Когда Китай воюет, он всегда проигрывает, я имею в виду по-крупному. За XIX век, который назван китайской историографией веком унижения, Китай проиграл Российской империи неоднократно, британцам два раза — две опиумные войны, он проиграл японцам.

Япония капитулировала в начале сентября, 80 лет будет отмечаться, но за счет чего? За счет того, что американцы влезли. В принципе китайцы проиграли всем. Они не могут воевать, количество не значит качество, поэтому они боятся, так как война — это страшно для них, это может спровоцировать развал, внутренние беспорядки, дисбаланс на верхах.

В Китае происходят волнения, бунты, если вы не знаете, в огромном количестве. Фиксируют их ежегодно до нескольких сотен, просто блокируют — китайский интернет, firewall, они не пропускают информацию. Почему их дрессировали в ковид, репетировали, смотрели, какая будет реакция, готовились к какому-то кипишу. Кто-то в окно выбрасывался, кто-то бастовал. Китайцы, конечно, любят ходить в строю, но если один винтик из системы начинает выкручиваться, то Китай просто уходит в хаос. Проблема любой хорошо выстроенной системы сверху, бюрократической, как и российской, в том, что как только что-то идет не по плану, все разваливается. У Китая то же самое.

Вопрос: Ассаламу алейкум! Что сделают другие страны Центральной Азии, если будет вторжение в Казахстан? Даже поездка Туркменбаши в Азербайджан об этом свидетельствует. Что ими движет?

Ответ: Ассаламу алейкум! Кстати говоря, Туркменбаши посетил Азербайджан. В Азербайджане вообще много кто в последнее время был. Это все прощупывание почвы, все реально боятся возможной войны. Они пытаются сверять часы, пытаются выстроить некую линию, если она, конечно, в практике существует.

Все эти контакты, встречи, маневры, соглашения и учения военные — они неспроста, это подготовка, серьезная подготовка. Все боятся, что они станут объектом агрессии.

Туркменам особо бояться нечего — страна с Россией напрямую не граничит, но есть экономическая зависимость. Во-вторых, они боятся, что в случае чего талибы заявят о чем-то, или в случае войны очередного раунда Израиля и Ирана, часть племен, которые проживают на территории и Туркменистана и Ирана — это тюркские племена, в том числе туркоманские — они могут сыграть какую-то роль и пойти снести режим Гурбангулы Бердымухамедова и его сына.

Это их сильно пугает, армия в Туркменистане слабая, вряд ли она будет сопротивляться. Вы видели эти многочисленные видео, где этот Гурбангулы Аркадаг показывает, как стрелять, как ножи метать, он учит свою армию. Стоят олухи царя небесного с открытыми ртами — видно, что эти люди или косяк скурили полчаса назад, или вообще им до всего наплевать.

Я знаю, что они подкупают эти племена, дают им деньги, главное, чтобы они не беспокоили, но в какой-то момент все это не будет учитываться.

Вопрос: Тогда получается, тюрки и Китай союзники на данный момент?

Ответ: Как это ни парадоксально, но получается именно так. В политическом моменте, конечно, Китай не заинтересован сейчас в ослаблении тюркских стран, абсолютно. Он не заинтересован, чтобы они были сильны, едины, безусловно, он согласен на какое-то единство экономического свойства, но не так, чтобы это был монолит — это Китаю не выгодно.

А то, что сейчас конкретно выгодно ему, чтобы они не прогнулись и могли противостоять давлению Соединенных Штатов и России — это 100%. Так же, как Китай не заинтересован в ослаблении Ирана, как он не заинтересован в ослаблении Пакистана.

Смотрите, сколько головных болей у Китая появляется, и он должен сейчас входить в режим полувоенной мобилизации — экономической уж точно, административно-дипломатической. Соответственно, нужна перестройка внутренняя, а там и так у Си Цзиньпина очень большие проблемы.

Вы знаете, что некоторое время назад он поменял очень многих руководителей военных направлений — кто отвечал за космическую разведку, артиллерию и так далее. Но он или чего-то знает, соответственно, ему докладывают, или действительно чувствует, что возможен военный заговор.

Я напомню, что приход к власти Гоминьдана — партии националистов китайских — это по сути тоже был военный переворот. Это были военные — Сунь Ятсен и прочие, которые попытались на базе китайского национализма построить национальное государство китайцев. Но тут случилась революция в России, война, красные — Мао Цзэдуна уже Советский Союз поддержал активно, готовили в Советском Союзе, и они открыли второй фронт.

Скорее всего, особых шансов у коммунистов не было, но Мао Цзэдун сделал очень хитрый ход. Он сделал ставку на крестьян. Если в Советском Союзе Ленин объявлял крестьян внутренними врагами — у них кулацкое мышление собственническое, как он говорил, и нужно делать ставку на пролетариат, которого не было, а поэтому сделал ставку на национальные меньшинстве и на свою партию. Однако Мао было достаточно плохо организованной крестьянской массы, чтобы сделать революцию. Он объявил крестьян своими союзниками — «огонь по штабам», так называемый, и выиграл войну. А крестьяне тогда — это 90 процентов китайского общества.

А высоколобых интеллектуалов из Гоминьдана простой народ не сильно понимал. Здесь достаточно простые лозунги — отнять, поделить. Китайцы очень легко подхватываются на такие лозунги, поэтому у них везде это красочное выглядит.

Си Цзиньпинь боится некого революционного, псевдо-революционного, конечно, бунта внутри, во-первых, партии, а во-вторых, в случае кризиса, что просто-напросто страна развалится. Страна развалится, потому что не все хотят воевать. Не все чиновники-миллиардеры желают терять в один момент все. Так же, как это было и в России примерно.